Двадцать второго июля 1876 г. между 9 и 10 часами вечера было установлено исчезновение из дома Нины Эрастовны Андреевской, приехавшей в Тифлис из Одессы вместе с матерью для участия в разделе семейного имущества. Женщины появились в Тифлисе 29 июня, поначалу они остановились в гостинице "Европа", позже переехали жить в дом Георгия Шарвашидзе, мужа Елены Эрастовны Андреевской, сестры Нины. Сам Г.Шарвашидзе в это время был в деловой поездке в Кутаисской губернии.
Кроме женщин, в июле 1876 г. в доме Шарвашидзе проживали : Давид Чхотуа, управляющий имуществом семьи Андреевских в Тифлисском уезде, его младший брат Николай, оформлявшийся в тот момент на воинскую службу, повар Габисония, сторож Коридзе и садовник Мчеладзе.
В день исчезновения Нины, мать и дочь возвратились домой около 8 часов вечера. Они были встречены Давидом Чхотуа, который после 20 - минутного разговора с Ниной ушел в город ; вслед за ним в город отправился и его брат Николай.
Нина Эрастовна, переодевшись в домашнее платье и переобувшись в старые опорки от дамских полусапожек, занялась деловой перепиской. В последний вечер своей жизни она писала письмо Георгию Шарвашидзе ; также на ее столе осталось написанное утром письмо Иосифу Романовскому, управляющему имуществом Андреевских в Одесской губернии.
В десятом часу вечера Нина взяла свечу и вышла из комнаты, сказав матери, что идет к повару Габисония за обувью, которая утром была отдана тому в чистку. Через 20 минут после ухода дочери, мать вышла в коридор и увидела, что свеча, взятая Ниной, горит в коридоре у поворота к двери, ведущей на террасу. Дочери не было ни в коридоре, ни в комнатах. У вошедшего с улицы сторожа Коридзе Варвара Андреевская поинтерисовалась, где может быть дочь? тот ответил, что, очевидно, она пошла прогуляться. Поиски в саду результатов не дали; к розыскам присоединились вернувшиеся из города братья Чхотуа. Поиски в саду оказались безрезультатны, тогда Давид Чхотуа спустился по тропинке с крутого берега Куры, на котором стоял дом, к воде. Там, на каменной площадке он обнаружил аккуратно сложенную одежду Нины Андреевской и ее обувь.
Была вызвана полиция. Пристав Цинамзгваров, ознакомившись с ситуацией, в два часа ночи 23 июля задержал повара Габисония, сторожа Коридзе и садовника Мчеладзе "вплоть до выяснения обстоятельств происшедшего".
Так загадочно и воистину драматично началось "Тифлисское дело", ставшее в скором будущем известным на всю Россию.
Обстоятельства происшедшего сразу придали делу характер исключительный и таинственный. Наличие вещей девушки у реки наводило на мысль о возможном купании. Но это представлялось в силу нескольких соображений маловероятным : во-первых, спуск с крутого берега к воде в полной темноте был весьма непрост даже для ловкого и крепкого мужчины ; во-вторых, если Нина Андреевская все же и спустилась самостоятельно вниз, то ее длинное платье и обувь непременно испачкались бы грязью ( т.к. тропинка была грязна ), однако они остались чисты и сухи ; в-третьих, будучи в высшей степени стыдливой и конфузливой, Нина не стала бы купаться в то самое время, когда, по заявлению свидетелей, на противоположном берегу купались мужчины ; наконец, в-четвертых, видя купающихся в Куре, Нина неоднократно смеялась над тем, что находятся люди, не брезгующие такой мутной и грязной водой.
Минула ночь и первая половина 23 июля - никаких известий о местонахождении девушки не поступало.
Между тем, о происшедшем были информированы высшие представители местной администрации. Нина Эрастовна Андреевская была дочерью доктора князя Воронцова, одного из высших сановников Российской Империи эпохи Николая Первого. Эраст Андреевский, женатый на княжне Тумановой, был породнен с известным грузинским дворянским родом Орбелиани ; умер он в 1872 г., оставив после себя двух дочерей и сына. Андреевские были очень состоятельны, владели большой недвижимостью в Грузии, Бессарабии, на Урале. Хотя Нина и казалась человеком простым и демократичным, отнюдь не чуждавшимся либеральных веяний 70-х годов - интересовалась женским вопросом, готовилась к поступлению на Высшие женские курсы - она не переставала быть лицом высшего сословия. Понятно, что исчезновение подобной персоны, да еще при столь необычных обстоятельствах, не могло не привлечь к себе самого пристального внимания представителей власти, закона, прессы и общественности.
Между 7 и 7.30 часами утра 23 июля 1876 г. рыбаки Пидуа Менабди - Швили и Эстате Чиаберов обнаружили женский труп в нижнем белье, с браслетами на руках, плывший по течению Куры в месте, называемом Риша - кала, в 30 с лишком километрах от Тифлиса. Рыбаки вытащили труп, раздели его (дабы не пропали вещи ), с помощью крестьян Ивана Арутинова и Гигола Каракозова зарыли в неглубокую яму, чтобы предохранить тело от быстрого разложения на солнце и падальщиков. Место было довольно пустынным, потребовалось некоторое время на то, чтобы оповестить о находке полицию.
Тело забрали из этого схрона лишь в семь часов вечера 24 июля. Для этого прибыли полицейские Кобиев и Цинамзгваров, вместе с ними был доктор Мревлов. К этому времени тело начало разлагаться ; в протоколе наружного осмотра было указано, что "со спины и предплечий даже кожа слупилась:труп в полном гниении". Тело было доставлено в Тифлис, в анатомический театр и сдано цирюльнику Шах - Незидову. Тот проколол пузыри на животе бустирмом (булавкой) в двух местах ; об этом следует сообщить, ибо в дальнейшем этот эпизод оказался весьма существенен.
По доставке тела в Тифлис было проведено его официальное опознание. Для его проведения были приглашены Варвара Андреевская (мать Нины), Георгий Шарвашидзе, прервавший свою поездку в Кутаис, братья Чхотуа. В предъявленном для опознания теле была узнана Нина Андреевская, хотя до последней минуты на этот счет оставались серьезные сомнения. Главным признаком, исключившем любые сомнения, послужило отсутствие указательного пальца левой руки - достаточно редкий для женщин дефект. Т.о. таинственные события вечера 22 июля 1876 г. обрели трагический финал.
Паталогоанатомическое исследование было проведено 25 июля 1876 г., через 61 час от расчетного момента смерти. В анатомировании участвовали врачи : Горалевич, Главацкий, Блюмберг, Павловский.
Прежде чем приступить к изложению результатов их исследования, следует сделать небольшое отступление. Проблема установления причин смерти в воде (был ли человек утоплен, утонул ли сам, был помещен в воду уже мертвым) принадлежит к старейшим в судебной медицине. В настоящий момент существуют строгие методики, позволяющие безошибочно установить обстоятельства гибели в воде или любой другой жидкости. К таковым методикам относится определение разбавления крови в левом желудочке сердца, обнаружение воды и легких водорослей в желудке и двенадцатиперстной кишке и пр. В 1876 г. таковых методик еще не существовало. Был набор классических внешних (пена на губах и у носа, гусиная кожа) и внутренних (т.н. вздутая эмфизема легких ) признаков. Но наработанной статистики по различным вариантам и комбинациям признаков, их зависимости от внешних условий не существовало. Поэтому следует понимать, что эксперты прошлого века просто не могли сделать те наблюдения, которые сделали бы их современные коллеги. И трудно сказать, каковым было бы заключение нынешних специалистов, оперирующих гораздо более широким набором признаков.
Все четверо экспертов единогласно согласились с тем, что нет никаких признаков утопления - пены у рта, отека легких, воды в желудке. Были констатированы обширные кровоподтеки в грудных мышцах, плечах, спине, пояснице, на обеих голенях. Синяки того же происхождения покрывали и голову : "под кожей на всех костях черепа обширные кровоподтеки в виде рыхлых темных шариков, лежащих сплошной массой." На шее против яремной впадины был обнаружен кровоподтек размером с двугривенную монету (около 3 см.). При этом труп не имел ни одного перелома; несмотря на очевидное сдавление горла, хрящи гортани остались целы. В желудке и кишечнике не было следов яда или снотворного ; экспертиза также констатировала, что Нина Андреевская не была беременна, не подвергалась сексуальному насилию и на момент смерти не имела регулярных половых отношений.
Синяки, покрывавшие ее тело, были признаны экспертами "прижизненными явлениями травматического происхождения, т.е. причиненными Н. Андреевской насилием извне". Эксперты посчитали неправдоподобным, чтобы причиной появления этих синяков могли послужить случайные удары утопающей или только что утонувшей женщины об окружающие предметы (камни, бревна в воде, дно водоема и пр.) В заключении было особо подчеркнуто, что эти кровоподтеки не могут быть смешаны с трупными пятнами, т.к. имеют разную с ними природу.
Происхождение синяков эксперты объяснили так: "полное отсутствие ссадин и ран приводит к заключению, что подтеки могли произойти либо от ушибов не особенно сильных, либо от давления".
В качестве непосредственной причины смерти была указана асфиксия, последовавшая за побоями. Таковое заключение было эклектичным, т.к. давало простор для неоднозначного толкования. Асфиксия могла подразумевать как насильственное удушение путем зажатия рта, так и удушение вследствие захлебывания в воде потерявшего сознание человека. Но все врачи сошлись во мнении, что до помещения тела Н.Андреевской в воду, она подверглась избиению.
Уже при первоначальном сборе информации и осмотре дома в самую ночь исчезновения Нины Андреевской внимание полицейских привлекли некоторые любопытные детали.
Так, пристав Цинамзгваров обнаружил на кухне палку, испачканную кровью, с налипшими волосками. Находка показалась ему весьма подозрительной: палка напоминала рукоять топора и полицейский решил, что кто - то намеренно разобрал топор, и топор этот был окровавлен. Странная находка быстро нашла свое объяснение, но менее подозрительной от этого быть не перестала.
Оказалось, что садовник Мчеладзе этой самой палкой накануне вечером, т. е. за несколько часов до исчезновения Нины Андреевской, убил самого свирепого пса из своры, охранявшей дом. Сделано это было по приказанию Давида Чхотуа.
Обратило на себя внимание полицейских и понятых полное отсутствие во дворе и в обширном саду в ночь с 22 на 23 июля сторожевых собак. Совпадение этого факта со временем исчезновения Н. Андреевской казалось очень странным. Садовник Мгеладзе объяснил, что собаки были им заперты в сторожке в саду. Дверь этой сторожки он даже поленом заложил, чтобы псы не вырвались, и проделано все это было опять - таки по прямому указанию Давида Чхотуа.
После опознания тела Нины Андреевской и получения первых показаний домашней прислуги полицейский следователь Кобиев и товарищ прокурора окружного суда Хлодовский сосредоточились на проверке алиби всех лиц, имевших отношение к дому Георгия Шарвашидзе.
Продолжение следует...
По материалам: www.murders.ru.
